Крупнейшая в мире лыжная ретро-коллекция появилась благодаря трагедии

Невероятная история коллекции винтажного лыжного снаряжения Брайса Джеймса.

Я стою в подвале незнакомого человека и едва сдерживаю слёзы. Положив руку на сердце, чувствую, как к глазам подступает влага, пока Брайс Джеймс спокойно повторяет:

— Вспомните любимую песню, ну, у каждого есть такая. Куда она вас переносит? Кто там рядом с вами?

И вдруг я уже в Бразилии. В Бостоне. В Испании. Самые обычные вещи внезапно обретают способность переносить нас сквозь время.

Мне удаётся взять себя в руки и открыть глаза. Джеймс задумчиво смотрит на стойку с неоновыми монолыжами. На противоположной стене — настоящий алтарь, посвящённый горнолыжному курорту Stevens Pass: старые плакаты и заламинированные сезонные абонементы. За углом, в этом тихом уголке штата Вашингтон, хранятся лыжные костюмы за полвека, сотни пар лыж и одна из крупнейших частных коллекций ретро-экипировки в мире.



Но для 73-летнего Джеймса (статья от ноября 2024 - ред.) это не просто сокровищница горнолыжной истории — это путь, который помог ему вернуться к жизни.

— Всё это — как услышать ту самую песню, — говорит он. — Она возвращает тебя в то время, к той радости, которую ты делил с друзьями. Я снова могу там оказаться. Достаточно увидеть знакомую вещь, почувствовать знакомый запах — и всё мгновенно оживает.

Как бы банально это ни звучало, лыжи всегда были для Брайса Джеймса почти духовным переживанием.

Впервые он увидел снег в пятом классе, когда в 1972 году переехал с семьёй через всю страну из Вирджинии в штат Вашингтон. Год спустя он впервые встал на лыжи. Уже на одном из первых спусков по трассе Big Chief на Stevens Pass он сломал свою первую пару — и впоследствии повторит это ещё не раз.



Этого оказалось достаточно, чтобы навсегда изменить его жизнь.

— Для меня лыжи — это физическое выражение эмоций, — объясняет он. — Никто не говорит мне, что делать и как делать. Я могу полностью выразить себя.

Джеймс рос с матерью-одиночкой и был младшим из пяти братьев. Ему всегда приходилось бороться за своё место.

Его мать Лорел и братья увлекались бегом. Лорел основала в Сиэтле магазин для бегунов Jock ’n Jill, а его брат Аллен впоследствии дважды соревновался на Олимпийских играх в спортивной ходьбе. Но Брайс нашёл в горах свободу, которой равнина дать ему не могла.



В 1970-е эта свобода означала фристайл — новый стиль катания с дерзкими трюками, высокими прыжками и, что особенно важно, яркой одеждой.

Его кумирами были мастера лыжного хот-доггинга Джон Кленденин и Бобби Бёрнс. Hot-dog skiing называли эффектное, дерзкое катание: прыжки, сальто, трюки, могул, демонстративный стиль. Важна была не только техника, но и зрелищность — яркая одежда, индивидуальность, своего рода бунтарский образ.

Джеймс запоминал новые дизайны лыж и последние тенденции лыжной моды. Когда в 1983 году вышел фильм «Apocalypse Snow», его заворожили футуристическое противостояние лыжников и сноубордистов и невероятные костюмы. Много лет спустя большую часть этих нарядов он воссоздаст самостоятельно.

Но эффектные костюмы — лишь малая часть нынешней коллекции Джеймса.

Стеллажи и стены подвала заполнены лыжами K2, Atomic, Head и Kniessel. В одном углу собраны все версии The Ski, включая японскую модель и сноуборд Lib Tech, вдохновлённый их расцветкой. Есть и целый арсенал деревянных лыж со старыми креплениями типа «медвежий капкан».

Всего — более тысячи пар лыж.



И это не считая более 300 комплектов одежды: брюки, куртки и шапки, полностью соответствующие своим эпохам и на сто процентов аутентичные. В ящиках у стены отдельно лежат солнцезащитные очки 1970-х, 1980-х и 1990-х. Есть даже портативный кассетный проигрыватель Castraltune — для настоящей олдскульной лыжной музыки.

Но задолго до того, как его подвал возле озера Вашингтон превратился в лыжную машину времени, Джеймс участвовал в местных соревнованиях по фристайлу и гонках, преподавал катание на Stevens Pass и вообще жил рисково.

— Я думал, что умею кататься, но рядом с ним чувствовал себя любителем, — вспоминает Билл Санеш-младший, который вместе с Джеймсом участвовал в соревнованиях в 1980-е. — Это был другой уровень. Другое видение. Его задние сальто… Он мог пролететь огромное расстояние вниз по склону вверх ногами.

Его трюки принесли ему спонсорский контракт с Dynamic и репутацию человека, который катается «слишком быстро». За это у него не раз отбирали ски-пасс.

Когда могул и крутые склоны перестали давать прежние ощущения, он пошёл ещё дальше: занялся скоростным спуском и парапланеризмом.

— Лыжи во многом определили человека, которым я стал, — вспоминает Джеймс, становясь серьёзнее. — Но кем ты будешь, если у тебя всё это отнять?



Именно это произошло летом 1996 года.

Джеймс решил эффектно прилететь на параплане на день рождения своего ребёнка в Сан-Вэлли, штат Айдахо. Но сюрприз закончился катастрофой.

Он врезался в металлический сетчатый забор. Спинной мозг был разорван.

За следующие две недели Джеймсу сделали две операции, чтобы просто спасти жизнь. Когда он наконец пришёл в себя, человеку, который прежде не признавал никаких ограничений, сообщили: он больше никогда не будет ходить.

И уж тем более кататься на лыжах.

— Я этого не принял, — говорит Джеймс. — Я просто думал, что каким-то образом — силой воображения, молитвой, генетикой или удачей — смогу заставить себя снова двигаться.

Понадобились ещё две операции, прежде чем Джеймс действительно встал на путь восстановления. Он сочетал физиотерапию с новой для себя терапией звуковыми волнами.

Но неожиданную помощь ему дали вещи, которыми он больше не мог пользоваться.

Лыжи.

По словам Джеймса, всё началось с Olin Mark IV.

Потом появилась The Ski. А когда он добрался до красно-бело-синих K2, остановиться было уже невозможно.

Он проводил часы на eBay и Craigslist, а позднее — на Facebook Marketplace, постепенно собирая экипировку, которая когда-то поражала его детское воображение. Иногда это были отдельные вещи, иногда — целые коллекции других собирателей.

С каждой новой покупкой он чувствовал лёгкое покалывание — и был уверен, что это снова начинают работать нервы.

Понемногу возвращалась сила. Через несколько месяцев он снова ходил.

— Вот что по-настоящему заставило меня коллекционировать, — объясняет Джеймс. — Я пытался вернуть себя в состояние до травмы. Когда я видел реальные вещи из прошлого, они возвращали воспоминания, а воспоминания помогали мне восстанавливаться.



В 1999 году Джеймс снова встал на лыжи.

Сегодня он всё ещё немного прихрамывает, а икроножная мышца почти не работает — поэтому, шутит он, слишком сильно отклоняться назад ему нельзя. Тем не менее он проводит на склоне около 15 дней за сезон.

И иногда всё ещё делает одно-два задних сальто. Разумеется, в ретро-экипировке.

— Для кого-то всё это ни черта не значит, но для меня это воспоминания, — говорит он. — И благодаря этому я могу создать воспоминания для других людей — вот в чём весь смысл.

Свои почти энциклопедические знания о ретро-снаряжении Джеймс превратил в способ объединять людей.

Каждый год он помогает подбирать одежду для показа винтажной лыжной моды International Ski History Association. Он также постоянно одалживает экипировку друзьям, родственникам и всем, кому хочется ненадолго вернуться в прошлое.

Условие только одно:

— Если берёшь у меня монолыжу, обязан сделать на ней переворот, — шутит он.

Отдельные вещи Джеймс продаёт редко. Зато часто покупает снаряжение уже с мыслью о том, кому из друзей его подарить.

— Брайс понимает, что лучший подарок — тот, который тебе прислали без всякого повода, — говорит Санеш-младший. — Дело не в цене, а во внимании: насколько эта вещь подходит человеку и какая история за ней стоит.



Сейчас у Джеймса уже лежит пара лыж для Уэйна Вонга. Есть и планы открыть лыжный бар, где посетители смогут брать ретро-экипировку напрокат на день.

Джеймс надеется, что проект позволит коллекции приносить доход и одновременно добавит немного красок современным горнолыжным склонам.

— Сначала я думал, что всё это просто желание привлечь внимание… Но потом мне пришлось извиниться перед Брайсом, — признаётся Санеш-младший. — На самом деле ты просто делаешь день других людей лучше. Они улыбаются. Смеются… Их глаза загораются, когда они вспоминают, как учились кататься в таком же костюме или как провели невероятный день на целине в похожем комбинезоне.

Джеймс знает, какой силой обладают истории. И знает, насколько важны вещи, которые помогают нам снова к ним прикоснуться, какими бы нелепыми или экстравагантными они ни казались.

Он испытал это на себе во время восстановления.

Именно поэтому он говорит о музыке с незнакомцем в своём подвале. И именно поэтому всегда выбирает медленный старый двухместный подъёмник.



Из-за металла в спине ему тяжело кататься по глубокому снегу так, как раньше. В ступнях и нижней части ног почти нет чувствительности.

Но ботинки всё ещё подходят.

И у Джеймса по-прежнему полно лыжных костюмов, которым ещё предстоит выйти на склон.

Для него всё просто: пока на склоне удаётся находить немного радости и делиться ею с другими, всегда есть причина сесть на следующий подъёмник.

— Когда мы становимся старше, мы теряем связь с той частью себя, которая хочет играть, — говорит Джеймс, доставая последнюю пару очков-авиаторов из ящика с моделями 1970-х. — Но правда в том, что где-то внутри каждого из нас всё ещё живёт тот маленький мальчик. И когда встречаешь такого человека на склоне — ну, вы знаете, о ком я, — тебе просто хочется кататься вместе с ним.

Ссылка на источник: http://www.ski.ru/az/blogs/post/krupneishaya-v-mire-lyzhnaya-retro-kollekciya-poyavilas-blagodarya-tragedii/